Блатной на линии огня стр 146

Тот, что с ружьем, вытянул руки, пытаясь нанести Кройсу удар штыком в грудь. Пришлось перепрыгнуть через кудряво¬го, отбивая рукой ружье, и успокоить оруженосца. С оставши¬мися долго разбираться не пришлось. Бее улеглись. Молодые ребятки, ничему не обученные. Кудрявый им в отцы годится.
Бой Пашка провел, как учили. Своих ни в коем случае не убивать, не калечить. Если в этот раз и покалечил кого, то чуть- чуть, ненароком. Полежат ребятки немного и поднимутся. В Балашихе с равными приходилось не на шутку драться, а тут одно только развлечение.
Пашка быстро обернулся, услышав за спиной автоматную очередь. Это Дитрих скосил из автомата тех, что подбежали к изуроДованной машине сопровождения. А вот это уж слишком! Так нельзя!
И еще Пашка увидел двоих, залегших за поваленным дере¬вом с винтовками. Близко они лежали.
Выстрелов он не услышал. Ослепила яркая вспышка.
Вспыхнуло все вокруг и пропало.
И растекся во все стороны ровный белый свет.
И ничего больше, кроме света.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

После ночной пьянки Стасов проснулся с большим трудом. Голова раскалывалась. Давно так не пил, да, собственно, ни¬когда до такой степени и не напивался! И понял, что проснулся от грохота.
Где-то неподалеку рвались снаряды.
— Поспать не дают, —- буркнул Вадим, сбрасывая брезент, насквозь провонявшийся машинной смазкой.
Заруба сидел на сплюснутом картонном ящике возле углей костра и поджаривал нанизанные на ветку аппетитные куски колбасы.
Стрелять только что начали, — сказал Заруба, не обер-нувшись.
— А ты чего тут сидишь?
— Не спится чего-то. Ситро я только что допил. Воды ни* какой больше нету. А хотелось бы холодненькой водицей глот¬ку прополоскать! Как ты думаешь?
— Чего тут думать… Про воду мы забыли. Что вместо воды?
— Я ж и говорю, ситро допил. Осталась бутылка водки да полбутылки коньяка. Ты коньяк не допил, вот и глотай, по-легчает.
— Давай коньяк.
Даю… — Заруба катнул ногой бутылку коньяка, заткну¬тую пробкой. — Вот и закусон как раз подоспел, для тебя, ко¬мандир, старался. Колбаска горячая, пахучая…
— Я с вами, пьяницами, вчера малость перебрал за компа¬нию.
— Это легко поправить, настала пора опохмелиться.
— Настала… пора.
Стасов откупорил бутылку, глотнул, прополоскал во рту, выплюнул.
— Да, крепенько мы вчера-сегодня поддали. —Заруба про-тянул ветку с колбасой. — Я чего, Вад, хочу сказать… Мне вой¬на даже больше нравится, чем тачки по трапам катать и водич¬ку с рыбьими костями вместо супа хлебать.
— Мне тоже не по душе тачку катать. Ты это к чему?
— Чего делать будем?
— Чего-нибудь сделаем.
Стасов еще раз глотнул из бутылки, зажевал горячей кол¬басой.
— Тогда начинай делать. Чего попусту базлать…
— Подъем! — громко сказал Вадим.
— Да проснулись уже, командир…
Из люка высунулся Водя, посмотрел вокруг, спрыгнул, по-дошел к костру.
— Пьете с утра порацыпе. Подъем, подъем…
— Какое утро? День в разгаре, погляди, где солнце.
Следом за Водей выбрался,из самоходки Степа, кулаками
протирая глаза. Щека сажей перемазана, на груди бинокль.
Все по правилам, не считая перемазанной щеки: бинокль на двоих полагается — наводящему и командиру, чтоб по очереди глядеть. Вот только для чего ему, наводящему, ночью бинокль понадобился: сны, что ли, в бинокль рассматривал? И чего это они с Водей в самоходке заночевали, а не на свежем воздухе?
— Близко стреляют, — рыкнул Водя на вдохе, махая обеи¬ми руками, разминаясь после сна. — Тут и без них башка тре¬щит!
— Нас пока не трогают, и на том спасибо.
— Сплюнь через плечо, наводящий!

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code